Загробный стон андеграунда

АНДЕГРАУНД (английское underground — подполье) – термин, обозначающий разнородные «подпольные» течения в современной культуре (в кино, музыке, изобразительном искусстве, литературе и др.). Для него характерны отказ от общепризнанных социальных и художественных традиций, норм и ценностей, нередко эпатаж публики, разрушение художественной формы, бунтарство и политический радикализм.

Подобно тому, как Че Гевара, перекочевав из глубин революционной эстетики на страницы глянцевых журналов и этикетки дорогого парфюма, стал одним из излюбленных символов общества потребления, так и анедеграунд, утратив свой первоначальный смысл, стал размытым символическим определением без контекста. И если говорить о музыке, рок-культуре или о чем-либо сопутствующем как о процессе историческом, движении «во времени», то создается впечатление, что на каком-то этапе этого «движения» что-то сломалось, что-то было безвозвратно утеряно. Глядя на совершенно новое слово Underground, начертанное во тьме клубным ультрафиолетом, разлитое в бокалы с разноцветным коктейлем, выдавленное тонкими губами топ-моделей, уже не заметишь и не услышишь загробный стон его прототипа, который, подобно крови убиенного Авеля, обличительно «вопиет от земли».

Но не слишком ли много возвышенного и трагического пафоса? «Искушение андеграундом» несла в себе эпоха 80-х — начала 90-х, эпоха магнитоальбомов, рок-клубов и Дворцов культуры. Просочившись из «квартирников» на сцену больших залов, заполненных до отказа экзальтированным зрителем, она свидетельствовала о том, что ее главной притягательной силой было мировоззренческое откровение, выраженное в слове. Образность поэтического текста, усиленная музыкой и эпатажем, была ретранслятором этой мифической идеологемы и несла в себе неповторимый дух времени. Но «революция мышления» требовала более действенных средств. Образность текста усилила визуализация. Эпатаж рок-культуры, как «шокинг» для обывателя, стал важным связующим звеном перехода к зрелищу как самоцели. Кстати говоря, плодами этого визуального эксперимента успешно воспользовалась поп-культура, присвоив себе многие «изобретения», сделанные в «лаборатории» андеграунда. Так на фоне политических кризисов и распада СССР под «звон гитары», незаметно произошла другая революция — замена слушателя на зрителя.

Есть еще один важный момент. Андеграунд-тусовка 80-х и 90-х (я говорю не только о творческой среде, а о совокупности всех адептов) была своего рода общиной без каких либо особых субкультурных различий. Даже термин был чисто советский и обобщающий — неформалы. «Братья и сестры» того периода были жизненно связаны с тем мировоззренческим откровением андеграунда, которое вещали их гуру (зачастую глубоко больные русским мессианством). Когда кумиры превратились в этикетки шоу-индустрии, иллюзия стала очевидной, а сообщество почитателей рассыпалось и фрагментировалось на отдельные социальные и культурные группы. Музыкальная среда того времени была еще и эксклюзивной за счет сравнительной немногочисленности групп и коллективов.

Для этой среды фрагментация дала толчок к беспрецедентному клонированию самой себя. В результате этого (и при содействии такого «новшества», как музыкальное FM-радио) мы имеем бесконечный звуковой поток, из мировоззрения превратившийся в фон, который сопровождает нас теперь везде — в автомобиле, на работе и дома. Посмотрите на ошеломляющий оборот звуковых товаров на полках реальных и виртуальных магазинов — жизни не хватит, чтобы прослушать хоть малую часть из того, что там представлено как андеграунд. Какую ценность, слово или мировоззрение может нести музыка в такой обстановке, представить не трудно. Можно возразить, что, мол, существуют люди, которые самоотверженно творят словом и звуком. Да, они есть, но обреченность андеграунда и чистого творческого эксперимента на медленную гибель заложена не в нем самом, а в механизме восприятия его «продукта» той средой, в которой он еще существует. И андеграунд немало сделал для того, чтобы этот механизм заработал в «нормальном режиме».

Клубная культура, это хитроумное изобретение системы общепита, где «рейтинг» звукового продукта определяется количеством посетителей концерта и суммой от выпитого и съеденного, окончательно добила андеграунд, загнав его в свое маргинальное «стойло» — микроскопические локальные сообщества «фриков», кочующие по клубным мероприятиям в своем количественно неизменном виде. Но эти сообщества наивно продолжают грозить обывателю своим кулачком из «культурной подворотни», все еще полагая, что смогут чем-то его шокировать или напугать. Я вспомнил своего знакомого, утыканного пирсингом, который под гром шумовой музыки грозно цитировал Геббельса характерным голосом мягкого гомо-интеллигента: «Они должны жить в постоянном страхе!» (он сильно напоминал малыша из фильма «Джентельмены удачи», который на детсадовском утреннике читал: «Я злой и страшный серый волк…»).

То, что в 80-е и 90-е было уделом маргиналов, сегодня, под влиянием нового медиамышления стало достоянием общественного сознания. Умирающий андеграунд огрызается в обществе, где визуализация своей жизни, своих страстей, капризов и пороков, в конечном итоге даже собственной смерти, не просто стала нормой, а стала, по сути, виртуальным наркотиком. Это можно проанализировать, посмотрев, немного другими глазами, на различные ток-и реалити-шоу, посмотрев на те же фото людей в Интернете — начиная от мускульного позирования возле дорогих авто (дачный гламур) и заканчивая демонстрацией гениталий. При этом людям теперь, как никогда важно, чтобы их лица были узнаваемы. Я как-то наткнулся на сайт, который в свободном режиме предлагал людям выставлять свои любительские фото. Абсолютно безобидная идея. Но это надо было видеть! Чего там только ни было — и горящий бенгальский огонь в жопе и целлюлитные обнаженцы в безумных нарядах. Все они — «обычные» люди, обычные обыватели. Каким еще зрелищем можно их шокировать, если они давно уже сами для себя и зрелище, и театр, и актеры? Закрытые, якобы эксклюзивные клубные пати юных интеллектуалов-нигилистов, совершаемые в духе «таблеточного либертинизма», наивно ритуализируют то, что в мире «расслабленной» буржуазии давно стало обычным явлением и частью «культурного отдыха».

Птица Гамаюн, которая, по слову Александра Блока, «…вещает иго злых татар, вещает казней ряд кровавых, и трус, и голод, и пожар…», навсегда покинула сообщество интеллектуалов, поселившись в отдаленных станицах и заброшенных горных мирах Кавказа. Оттуда она вещает свой окончательный вердикт всемирному мегаполису: «Пусть все сгорит в огне сражений. Пусть запылает вся земля» («12000 моджахедов» Т.Муцураев). Андеграунд обречен на долгую последующую жизнь «во имя собственной гибели». Похороны состоялись, но крышка гроба остается открытой для тех остатков, «закланных» во имя творческих иллюзий, для тех, кто должен пополнить собой длинную вереницу бессмысленных смертей.

Этот текст, который был задуман как обзор «культурного андеграунда» Юга России и его творческой среды, получился иным. Я сам, будучи свидетелем и участником этого процесса, «честно» избежал конкретного упоминания персоналий и собственных названий групп. Но этот разговор только начинается. Я думаю, что эта дискуссия требует продолжения и, возможно, привлечения к диалогу других людей и мнений.

О.Гапонов
Оригинал здесь.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s