Загробный стон… (продолжение).

О процессах, происходящих в андеграунде, рассказал Иван Трофимов — автор текстов группы «Запрещенные барабанщики», участник таких проектов, как «Че Данс» и «Родители молодых».

— В своей работе «Загробный стон андеграунда» я попытался провести исторический анализ изменения общественного сознания. И в настоящий момент для такого явления, как андеграунд, в этом сознании уже места не особо много. Что ты думаешь по этому поводу?

— Собственно говоря, публика, которой нравится детская порнография, нацизм, сатанизм, неоязычество и разные другие странные животрепещущие моменты, — вот она сейчас и составляет аудиторию андеграунда. Это те, кого Лужков называет маргиналами. Это не один процент, это десятая, если не сотая часть процента населения Земли. Только для них он и существует. Ты посмотри, что творится на концертах так называемых андеграундных групп. Самые серьезные из них могут собрать 50, максимум 70 человек раз в три месяца. Это одни и те же люди. Это никому не нужно. Это перестало соответствовать каким-то духовным устремлениям людей. В середине 80-х нам нравился просто рок, потом появился тяжелый рок, потом это стало называться — любительские группы или самодеятельные группы, рок-самиздат, потом это стало называться «андеграунд», в начале 90-х годов это называлось «индепендент». А году в 95–96-м — просто «молодежная музыка», стали называть вперемешку с модными словечками — «кислотно», «эйфорийно» и т.д. Термином «андеграунд» уже никто не оперировал активно в то время. И тут же возник как явление, причем невозможное явление, — рокопопс. Все эти маши и медведи, мумми-тролли и земфиры — все эти заунывные люди, которые ничего из себя не представляют как творческие единицы. Они пытались одновременно соответствовать контексту гламурных бунтарей и в то же время в этом гламуре плескаться. А теперь мы видим Ксению Собчак, которая в списке самых популярных ведущих, она снимается в телесериалах, ведет свои телепередачи. Хотя она не ведущая, не самая богатая и красивая, но она — воплощение каких-то смутных желаний быть богатым, знаменитым, носить перстни. Мне даже в голову не приходит прочитать произведения Оксаны Робски, я не знаю, о чем она пишет, но я периодически включаю телевизор и натыкаюсь на речи о ней, на разглагольствования интеллигентов, которые обсуждают литературные события.

— Технологии также сыграли немалую роль.

— Появился Интернет. Все, кто раньше лез с гитарой проповедовать революцию, — все они в ЖЖ, все они какими-то делами занимаются — кто дизайном, кто еще чем. Рок-музыки как таковой нет, она не нужна. Появилось огромное количество возможностей. Медийное пространство стало заполняться простыми людьми. Многие блогеры и популярные в Интернете деятели — они не умеют петь и писать тексты, но они популярны, и по своему воздействию на массы их можно сравнить с рокерами средней руки конца 80-х. Новое поколение живет другими ценностями, оно не хочет бунтовать, а те, кто хочет, — они находят другие способы. Посредством музыки это делать невозможно.

— И не только музыки.

— Происходит что-то странное — нам подсовывают какое-то дерьмо вместо культуры и говорят: «Ваше место в этом дерьме». Все, кто занимался этой культурой, вынуждены искать себе другие занятия либо ждать лучших времен, которых может не быть никогда. Пророком в нашем Отечестве быть уже невозможно. Пророками остаются те, кто стал таковыми в 70-е-80-е годы, да и то их влияние все меньше и меньше. Посмотри, что творится с «голубыми огоньками». Последние несколько лет — время тотального римейка. Это началось с середины 90-х годов, с «Песен о главном» и до сих пор продолжается. Дискотеки 80-х собирают полные залы. На волне нового социального застоя происходит подмена. Огромное количество в эфире героев 70-х и 80-х. Все те же самые лица, которые не вмещались в две официальные программы телевидения того времени. Либо их родственники или протеже. Других нет. Им доступ закрыт. Это какая-то кастовая корпорация. Какой андеграунд? Андеграунд должен был бы тогда выстраивать собственную структуру, но некому выстраивать. За последние десять лет не появилось ни одной серьезной личности в рок-музыке. Художники перестали быть художниками. Они сами себя съели своими акциями — разрезание и поедание Ленина (Шабельников) или Кулик (раньше человек-собака, а теперь он православный на всю голову). Все сидят на маленьких заказах, на грантах и на траншах. Нет искусства как такового. Оно в нынешнюю эпоху не нужно. И это неправильная ситуация. Это все плоды сверхцентрализации страны. Если бы существовало многообразие каналов для реализации творческих потребностей, у нас было бы совсем другое искусство. А так я хоть давно не увлекаюсь конспирологическими теориями заговора, создается впечатление сознательной подмены понятий (термин «оболванивание» уже порядком надоел). Многие молодые люди и подростки смеются над нашим тяжким положением 1998 года, они этого не помнят. Они живут в другом мире, они не понимают всего этого, для них 90-х годов не было. Почти никто из них не помнит про войну в Чечне, тем более что эта тема ушла с телеэкранов. А ведь это был реальный кошмар 90-х, который искалечил многим жизни и судьбы. А для них этого нет, вместо этого им Ксения Собчак показывает зад. Они, да и вообще обыватель в своей массе, не хотят думать о том, что будет, они не хотят думать о том, что было (а без этого невозможно понять будущее).

— Ценность слова, в частности для рок-культуры, стала неким пережитком.

— Когда демократия победила в 92-м и 93-м году, ценность слова ушла. Появился «рокопопс». Где на смену осмысленной поэзии пришел поток бессвязных наркотических образов и словесных кроссвордов. Эстетика вытеснила сущность. Эта была сознательная попытка противодействия активному андеграунду.

— А что, андеграунд представлял какую-то опасность для системы? По-моему, у нее достаточно дежурных «страшилок».

— Сейчас очень популярная тема «антифа». И у нас в стране, и во всем мире. Скинхедов-антифашистов раз в десять больше, чем скинов-фашистов. Однако стойкое массовое сознание продолжает скинхедами называть тех, кто кричит: «Слава России!». Это жупел, но он работает. Раз в год нам сообщают по телевизору, что, мол, «сегодня день рождения Гитлера, и надо бояться выступлений неонацистов». Да всем наплевать на этот день рождения Гитлера. О нем бы давно уже забыли, если нам не говорили бы об этом постоянно. И режим в этом нуждается. Корпорация нуждается в таких жупелах для отвлечения людей, для постоянного расшатывания мозгов, для того, чтобы вывести человека из баланса, из состояния стабильности. Когда человек находится в состоянии равновесия, он способен анализировать, соображать и размышлять. А когда его, по теории переноса-перехода Юнга, толкнули в одну, другую, третью сторону, если на него одновременно действует семь разных раздражителей, с ним можно делать все что угодно. Это то, чем цыганки пользуются, — одна за руку хватает, другая кричит, третья лезет в карман. То же самое с нами делает система по всем каналам.

— Информационный поток притупляет чувства, порождая безразличие.

— Больше половины опрошенных людей в Москве признают возможность участия спецслужб в громких терактах последнего времени, но относятся к этому спокойно. Все настолько привыкли к любой каверзе со стороны власти, что подобные вещи больше никого не трогают.

— Каков твой «прогноз» на будущее?

— Система андерграунд-тусовок и клубов у нас так и не сложилась. Раньше была отличная система рок-клубов, когда человек, будучи в Ростове, мог регулярно знакомиться с творчеством групп из Сибири, Питера и других городов. Это был прообраз нынешней сетевой культуры. Вспомни, какие шикарнейшие были «тусы», посмотреть на этих людей сейчас — страшно. Полные залы собирала всякая чушь, типа «Рок за сахарок!» (ГПД). Групп было мало, мало хороших инструментов. Помнишь, как мы писали «Че Данс» на четырехканальную портостудию Yamaha. И это всего 12 лет назад. Сейчас молодым можно позавидовать. Информацию, которую нам приходилось добывать кусочками, — я хорошо помню, как лет в 15-16 статья про московскую группу «Оберманекен» вызывала у меня бурю эмоций, как материал про Ионеску или первые публикации Хармса в «Новом мире» были для меня открытием, теперь этой информации «полный Интернет», но это уже никому не нужно. Теперь культура знает свое место — она обслуживает, она превратилась в служанку. Так оно и будет происходить в ближайшее время. Будет тотальное вытеснение корпорацией творческих людей в маргинальную среду, сопровождаемое утратой общественного интереса к художественным проявлениям в музыке или кино. Хотя если в ближайшие годы произойдет какой-то мировой коллапс, кризис или потрясение, то, возможно, это спровоцирует появление какой-либо локальной сверхмоды, но это маловероятно.

записал О.Гапонов

Оригинал здесь.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s